Notice: Undefined variable: links in /home/materik/materick.ru/docs/bullib.php on line 249
Материк. Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Информационно-аналитический портал постсоветского пространства

Абхазия, Грузия, Россия и НАТО

14 июня 2007 г. Стамбул, Турция

Вячеслав Чирикба

Доклад на конференции «Влияние возможного вступления Грузии в НАТО  на процесс мирного урегулирования грузино-абхазского конфликта»

Мы живем не только в эпоху глобализации, но и в период все еще незавершенного процесса передела постсоветского мира и стратегической перегруппировки участников старых политических альянсов. Нынешний период характеризуется энергичными усилиями Запада, прежде всего США, освоить это новое для себя геополитическое пространство в лице более десятка республик бывшего СССР, тогда как Россия, которая прежде это пространство единолично контролировала, пытается, с переменным успехом, и, сохраняя партнерские отношения с Западом, воспротивиться втягиванию ряда ключевых стран бывшего СССР, таких как Украина и Грузия, в военно-политический альянс НАТО, рассматриваемый как один из инструментов глобальной политики США. Россия опасается создания по периметру своих границ своеобразного санитарного кордона из недружественных или малодружественных и ориентированных преимущественно на США государств, политика которых нарушала бы сложившийся военно-политический баланс и создавала бы существенные вызовы, в том числе и военные, с точки зрения российской безопасности.

По всему видно, что возросшая в последнее время финансовая и военная мощь России положила конец еще недавно казавшейся неизбежной «вестернизации» всего нероссийского постсоветского пространства. Ныне ситуация здесь принимает новые очертания в связи с процессами в Средней Азии и с наметившимся сближением среднеазиатских стран с Россией, Китаем и Ираном. Неоднозначными оказались и результаты «оранжевой» революции на Украине.

Из постсоветских стран ныне только Грузия непоколебимо идет в фарватере интеграции в североатлантический альянс. И ввиду резко негативной реакции на этот процесс со стороны России, эта страна, по всей видимости, в близкой перспективе может выдвинуться на передний край российско-американских противоречий, что особенно вероятно в случае прихода к власти в США демократов.

Какие же последствия может иметь вхождение Грузии в североатлантический альянс с точки зрения неразрешенного грузино-абхазского конфликта и интересов главных его игроков, Грузии, Абхазии и России?

Начну с Грузии. Здесь просматриваются следующие три наиболее важные причины стремления стать членом североатлантической организации. Во-первых, прежде всего, кажется несомненным, что Грузия рассматривает НАТО в качестве ключевого инструмента, с помощью которого она смогла бы вернуть под свой полный контроль отколовшиеся от нее республики Абхазии и Южной Осетии, о чем свидетельствуют неоднократные заявления высших руководителей Грузии. Поскольку мирными убеждениями Абхазию в Грузию не заманить, ясно, что упор предполагается сделать именно на военном решении проблемы Абхазии, используя ресурсы НАТО. Второй, побочной целью, тесно связанной с первой, является стремление Грузии окончательно избавиться от политического и военного влияния России. И, в-третьих, что также немаловажно для такой хронически бедной страны как Грузия, расчет делается и на то, что членство в НАТО может принести ей значительные материально-финансовые дивиденды.

По данным социологического опроса проведенного недавно в Грузии (см. «Обзор Грузинского Общественного Мнения», февраль 8-16, 2007, помещен на сайте http://www.iri.org/eurasia/eurasia.asp, сообщение А. Гегешидзе), 81% населения этой страны выступает за вхождение Грузии в НАТО, что является самым высоким показателем среди стран-аспирантов. Среди ожиданий связываемых с этим вхождением на первом месте стоит укрепление безопасности страны (57% опрошенных), затем следуют восстановление территориальной целостности (42%), повышение социального благополучия (22%) и, на последнем месте, укрепление демократии (16%). Цифры эти, конечно, весьма красноречивы.

По всему видно, что Грузия прочно и надолго выбрала для себя место именно в геополитическом пространстве Pax Americana. Символическим выражением этой ориентации на глобальную супердержаву является, в частности тот факт, что Грузия – единственная страна в мире, где проспект в столице назван именем ныне действующего американского президента, Джорджа Буша младшего, отношение к которому в других частях света, включая Западную Европу, как мы знаем, намного менее однозначно. Любовь эта взаимна: так, еще недавно Грузия была третьим после Израиля и Египта реципиентом американской помощи на душу населения. На фоне катастрофических провалов в Ираке, неудач в Афганистане и недавно на Украине, Грузия рассматривается администрацией Буша как единственная удачная модель демократизации с американской помощью.

Насколько же обоснованны чаяния Грузии на помощь НАТО в восстановлении ее контроля над отколовшимися в результате боевых действий двумя республиками, сформулированного как «восстановление территориальной целостности»? Прежде всего, следует вспомнить, что в свете международного права сецессия, отделение, или распад государства – это внутреннее дело самого этого государства. НАТО же, как военно-политическая организация обязана будет прийти на помощь Грузии как своему сочлену лишь в случае внешней для нее угрозы. Ведь, например, нахождение в НАТО Великобритании или Канады никоим образом не влияет на происходящие в этих странах внутренние политические процессы, имея в виду, прежде всего теоретически возможную сецессию, соответственно, Шотландии или Квебека. Точно так же, членство в НАТО не может помешать теоретически возможному распаду Бельгии на два государства вдоль этнических границ Валлонии и Фландрии. Поэтому к заветной мечте Грузии на военную помощь НАТО для восстановления своей «территориальной целостности», т.е. для насильственного возвращения Абхазии и Южной Осетии в политическое пространство и под контроль Грузии следует отнестись с достаточной долей скепсиса.

В условиях отсутствия внешней военной угрозы Грузии со стороны других стран, члены НАТО смогут лишь способствовать переговорному процессу, но на разрешение военным путем грузино-абхазского конфликта в пользу Грузии они вряд ли пойдут. Важный фактор, который также делает сомнительной возможность военной операции НАТО на стороне Грузии в Абхазии – это наличие у Абхазии хотя и небольшой, но боеспособной и высокомотивированной армии. Кроме того, такая военная акция неминуемо втянет в конфликт союзные абхазам народы Северного Кавказа. Поэтому, опять же, наивно ожидать, чтобы НАТО провело в Абхазии какие-то военные операции, с угрозой возникновения долговременного конфликта и вовлечения в него большой части Северного Кавказа.

И, наконец, совершенно невероятной, на мой взгляд, делает военную кампанию НАТО в Абхазии также российский фактор. Как хорошо известно, большинство населения Абхазии являются гражданами России. Военные операции НАТО вместе с Грузией против Абхазии поставят Россию перед необходимостью напрямую вмешаться в этот конфликт, введя в Абхазию свои вооруженные силы. Учитывая почти апокалипсический характер возможных последствий для мировой безопасности такого развития событий, вряд ли можно предположить, чтобы страны НАТО пошли бы на открытую военную конфронтацию с Россией ради территориальных амбиций Грузии. Такой сценарий полностью исключен. 

В итоге, следует признать, что надежды Грузии на скорое военное решение проблемы Абхазии в выгодном для нее ключе, которые она возлагает на свое членство в НАТО, вряд ли обоснованны. Само по себе членство Грузии в НАТО неспособно автоматически разрешить грузино-абхазский конфликт, так же как членство Великобритании в НАТО не разрешает, например, конфликта в Северной Ирландии. С другой стороны, представляется несомненным, что вхождение Грузии в НАТО значительно отдалит и уменьшит перспективы международного признания Абхазии.

Если в отношении Грузии с точки зрения ее вхождения в НАТО можно говорить о надеждах или ожиданиях, то в отношении Абхазии речь может идти в этом случае скорее об угрозах и опасениях. Если говорить, в общем, о восприятии НАТО в Абхазии, то вне грузинского контекста отношение к этой организации здесь скорее нейтральное. Совсем иное дело – ставшая более близкой перспектива вхождения Грузии в НАТО, что однозначно расценивается здесь как существенная угроза. Грузия, стремящаяся любым путем вернуть себе контроль над Абхазией, рассматривается последней в случае принятия ее в НАТО как намного более опасный противник. Членство Грузии в НАТО, таким образом, напрямую затрагивает вопросы безопасности Абхазии. Среди конкретных факторов, которые могут рассматриваться в Абхазии в качестве угроз в случае возможного вхождения Грузии в НАТО можно выделить следующие три:

(1) НАТО существенно увеличит военные возможности Грузии, что может подтолкнуть последнюю к использованию военно-политической мощи и военных ресурсов этой организации для того, чтобы прибегнуть к насильственной реинтеграции Абхазии военным путем.

(2) Как я отметил выше, вхождение Грузии в НАТО до политического урегулирования грузино-абхазского конфликта, вне всякого сомнения, существенно усложнит или отложит на неопределенно долгую перспективу шансы на международное признание Абхазии, что является основной внешнеполитической целью Абхазии.

(3) И, наконец, вхождение Грузии в НАТО будет способствовать окончательному вытеснению России из Южного Кавказа, что, ввиду отсутствия в этом регионе других дружественных Абхазии стран, значительно ослабит военно-политические и экономические позиции Абхазии.

Наиболее уязвимыми для Абхазии с военной точки зрения являются районы верховьев реки Кодор, а также Гальский район. В свое время Абхазия совершила серьезный стратегический промах, не заняв территории верхней части Кодорского ущелья вскоре после своей победы в 1993 г. и не обеспечив размещения там либо своих сил, либо постов миротворцев СНГ и военных наблюдателей ООН. Сейчас, в свете недавних военно-политических акций Грузии в верховьях Кодора, приходится считаться с вполне предсказуемыми результатами такой ситуации. В Гальском районе, где Абхазия в одностороннем порядке, вопреки политике ООН и Грузии, и вопреки интересам собственной безопасности, провела нисколько не оцененную международным сообществом широкомасштабную репатриацию мегрельских беженцев, существует реальная опасность использования Грузией этого населения в случае новой войны против Абхазии. В целом, не исключены попытки отсечь от Абхазии в первую очередь эти два стратегически важных региона. Вхождение Грузии в НАТО сделает эти планы намного более реальными.

С учетом всех этих обстоятельств Абхазия настаивает на урегулировании грузино-абхазского конфликта до вхождения Грузии в НАТО. Абхазские политики (например, в интервью со мной министр Иностранных Дел Абхазии Сергей Шамба) подчеркивают, что хотя Грузия и является суверенным государством, имеющим право самостоятельно решать вопросы своего участия или неучастия в военно-политических блоках и хотя, с другой стороны, Абхазия рассматривает себя как независимое от Грузии государство, эти две страны все еще связаны неразрешенным конфликтом. Поэтому для Абхазии совершенно небезразлично существенное увеличение военной мощи Грузии в случае ее вхождения в НАТО. Ведь даже если Грузия и не ставит перед собой непосредственных задач по военному решению проблемы своих взаимоотношений с Абхазией, всегда возможны провокации, которые могут вызвать эскалацию обстановки и привести к военному конфликту.

Весьма негативно оценивается возможное членство Грузии в НАТО и в России. Позицию России можно попытаться сформулировать следующим образом. Во-первых, у России могут иметься опасения, что членство Грузии в НАТО укрепит создаваемый, по мнению некоторых российских аналитиков, Западом вокруг России упомянутый выше санитарный кордон, что не может серьезно не тревожить российскую военную и политическую элиту. Ведь вслед за Грузией в НАТО может последовать Азербайджан, а затем и единственный сателлит России на Южном Кавказе, Армения. В результате этого процесса Россия может быть окончательно вытеснена из региона Южного Кавказа, который она считает зоной своих жизненных интересов, поскольку он впрямую примыкает к так называемому «мягкому подбрюшью» юга России.

Во-вторых, членство Грузии в НАТО может подтолкнуть Грузию к попытке силового решения проблемы Абхазии и Южной Осетии, что может привести Россию к опасной конфронтации с НАТО, так как большинство жителей обеих непризнанных республик являются российскими гражданами. В целом, Россия не может игнорировать тяготения к ней Абхазии и Южной Осетии, поскольку неучет этого фактора чреват для России серьезными имиджевыми потерями, учитывая, в частности, наличие в ней упорно не замечаемого западными аналитиками, но вполне реального северокавказского про-абхазского и про-осетинского лобби, так как Абхазия является неотъемлемой и важной частью абхазо-адыго-черкесского этнического мира. Южная же Осетия является частью алано-осетинской нации, наиболее лояльной по отношению к России на Северном Кавказе.

Наконец, проникновение НАТО в Грузию и в Абхазию может послужить существенным фактором способствующем эрозии российской власти на Северном Кавказе. Ведь между Россией и Грузией имеется весьма протяженная общая граница, в том числе проходящая вблизи неспокойных районов Чечни и Дагестана. Затронутыми этой эрозией будут, несомненно, также и адыгско-черкесский и карачаево-балкарский этнические миры.

Возвращаясь к Абхазии, вообще, невероятно представить, чтобы Россия безучастно взирала на присутствие войск или военных баз НАТО на абхазо-российской границе по реке Псоу, в нескольких километрах от главного российского черноморского курорта Сочи и летней резиденции Президента России. Все это в совокупности, как я полагаю, обусловливает резко негативную оценку Россией перспектив вхождения Грузии в НАТО и может подвигнуть ее на достаточно радикальные шаги для противодействия нежелательному для нее развитию событий.

Тесно связанной с обсуждаемой проблематикой является, несомненно, и проблема Косова, также являющаяся ныне камнем преткновения между Россией и Западом. Несмотря на резко негативное отношение России к одностороннему, без согласия Сербии, признанию независимости Косова, вряд ли у России, как и в случае с членством Грузии в НАТО, имеется достаточно аргументов или рычагов, чтобы противодействовать такому развитию событий. Вопрос независимости Косова для Запада уже практически решен, и вовсе не в том ключе, на который хотела бы рассчитывать Россия. Даже в случае угрозы применения Россией права вето при голосовании по вопросу независимости Косова в Совете Безопасности ООН, весьма вероятно одностороннее признание независимости этой бывшей сербской провинции отдельными государствами в обход Совбеза ООН, так, как это было сделано в свое время с Хорватией и Словенией. Об этом, кстати, совсем недавно заявил Джордж Буш во время своего визита в Албанию.

Поддержка Россией Сербии в данном вопросе имеет для России важное имиджевое значение, хотя, в принципе, как кажется, большинство сербов смирилось с потерей Косова и мечтают войти в Евросоюз и в НАТО. Поэтому противодействие Россией благословению ООН на отделение Косова, возможно, основывается на чисто тактических соображениях, связанных, в частности, с ее интересами на Кавказе.

Ситуация в Абхазии во многом напоминает косовскую. Одним из важных отличий является то, что косовары никогда не имели в Косово своего государства, тогда как государственность абхазов насчитывает более тысячелетия. Те, кто говорят на Западе об уникальности косовского случая, явно лукавят: он, несомненно, станет юридическим прецедентом, о чем уже на самом высоком уровне заявила Россия. В целом, отделение Косова от Сербии может рассматриваться как заключительный аккорд распада бывшей Союзной Республики Югославия, тогда как отделение от Грузии Абхазии – это последний акт распада Советской империи, которая была гарантом территориальной целостности слепленной большевиками из разных народов и территорий Грузинской ССР. 

Как мне представляется, у России, как и в случае с Косово, несмотря на всю ее возросшую экономическую и политическую мощь, весьма ограниченный ресурс для того, чтобы радикально изменить в свою пользу ситуацию на Южном Кавказе. Понимание того, что в военно-политическом плане Грузия для России потеряна и потеряна надолго, проникает, хотя и медленно, в сознание российской политической элиты. Но совсем другое дело – Абхазия. В отличие от многих западных политиков и экспертов, в России отлично понимают, что Абхазия ни на каких условиях в Грузию больше не войдет, даже если этого очень захочет сама Россия. Именно это обстоятельство, а также тот факт, что Абхазия является дружественной по отношению к России страной, обусловливает самостоятельную геостратегическую ценность Абхазии для России.

Другой вопрос, готов ли Запад принять в членство в НАТО страну с неразрешенными и практически неразрешимыми территориально-политическими проблемами? Ведь оппозиция такому развитию событий имелась и во Франции, и в Нидерландах, и в Германии. Однако из недавних заявлений натовских чиновников следует, что наличие в Грузии неразрешенных территориально-политических конфликтов уже не рассматривается руководством альянса как препятствие для членства Грузии в НАТО, что является существенным отклонением от первоначальной позиции этой организации не принимать в свой состав страны, имеющие территориальные проблемы. В обоснование нового подхода ссылаются иногда на проблему разделенного Кипра, что не помешало вхождению его греческой части в состав Европейского Союза.

Скорее всего, вопрос сейчас стоит в такой плоскости: удастся ли Америке убедить своих западноевропейских партнеров принять Грузию в НАТО, несмотря на то, что эта страна не контролирует и без внешней военной помощи не в состоянии контролировать значительную часть территории, на которую она претендует – на Республику Абхазию и Республику Южная Осетия, со всеми возможными последствиями дестабилизации, эскалации конфликта и конфронтации с Россией. Если США этого не удастся, а мы еще не знаем, какая политика в этом вопросе будет у новой американской администрации, то Грузия в НАТО в скором времени не войдет, а ситуация с грузино-абхазским конфликтом вновь будет заморожена на неопределенно долгое время.

Грузия могла бы, конечно, попытаться успешной военной операцией вернуть под свой контроль и Абхазию, и Южную Осетию до ее принятия в НАТО, но такой сценарий не вполне вероятен ввиду оппозиции военному решению проблем Абхазии и Южной Осетии со стороны западных друзей Грузии, а также ввиду неизбежного энергичного противодействия этому со стороны России и, не в последнюю очередь, ввиду реальной боеспособности югоосетинских и особенно абхазских вооруженных сил.

Третьим возможным сценарием будет такой, при котором России удастся упредить процесс принятия Грузии в НАТО вместе с Абхазией и Южной Осетией и, смирившись с потерей Грузии, признать независимость Абхазии и Южной Осетии, удерживая их в орбите своего влияния и таким образом надолго сохранив, хотя бы в усеченном виде, свое политическое и военное присутствие на Южном Кавказе.

Действительно, если выяснится, что вхождение Грузии в НАТО неминуемо, то единственным упреждающим шагом для России стало бы признание Абхазии, для того, чтобы не допустить использования ее территории, в непосредственной близости от ее границ, для размещения на ней войск НАТО. Для реализации этого проекта на случай необходимости его применения у России имеется в активе важнейший фактор Косова, о чем Россия уже заявляла и устами своего президента, и влиятельного бывшего министра обороны. Вхождение Грузии в НАТО может послужить той последней чертой, которая подвигнет Россию на создание своего собственного санитарного кордона вокруг натовской Грузии в лице Абхазии и, возможно, Южной Осетии. Одностороннее признание Западом независимости Косова, в обход Совета Безопасности ООН, если оно произойдет, даст России легальный инструмент для признания Абхазии и Южной Осетии. Если же Россия не осуществит признания Абхазии до вхождения Грузии в НАТО, то она будет, без всякого сомнения, полностью вытеснена из стратегически чрезвычайно важного для нее региона Южного Кавказа.

И все же конфронтационное развитие событий вокруг вхождения Грузии в НАТО невыгодно ни России, ни Западу. Поэтому, скорее всего им придется приступить к интенсивным переговорам, для того чтобы разрулить ситуацию в минимально конфронтационном ключе. Такой сценарий включал бы согласие Запада на признание Россией Абхазии, параллельное признанию Западом Косова, а также обязательство со стороны России не включать Абхазию в свой состав. В таком случае Абхазия стала бы действительно нейтральной буферной страной между натовской Грузией и Россией.

Да и для США, важнейшей страны североатлантического альянса, выбравшей Грузию в качестве своей основной военно-политической базы на Кавказе, такой раздел сфер влияния является достаточно безболезненным – ведь Абхазия США абсолютно не нужна, и это-то может и явиться предметом «торга» между США и Россией. Единственным препятствием для такого урегулирования является Грузия, которая поставила возвращение утраченных территорий в качестве краеугольного камня своей политики. Сейчас трудно сказать, пойдут ли на такой торг с Россией США, и смогут ли они преодолеть сопротивление Грузии для реализации такого геополитического урегулирования.

История, как мы знаем, часто имеет тенденцию повторяться, и сходные проблемы в отношениях между Абхазией и Грузией возникли в начале 20 века после крушения Российской империи. Сейчас мало кто знает, что в 1918 году почти аналогичный проект насчет Абхазии разрабатывал видный британский политик и дипломат лорд Керзон, который видел Абхазию в качестве независимой и нейтральной буферной страны между Россией, Грузией и Турцией. Учитывая нынешний расклад сил, следует признать, что именно такой сценарий отвечал бы созданию стабильного мира в западной части Южного Кавказа. Альтернатива этому – замороженные конфликты и отсутствие перспектив устойчивого развития для всего региона, от чего не выигрывают ни великие державы, ни сами народы Южного Кавказа, ставшие заложниками сложившейся вокруг них, или, скорее, созданной ими самими ситуации.


Copyright ©1996-2024 Институт стран СНГ